Сибирский фельдшер сменил карету «скорой помощи» на эвакуационную машину в зоне СВО
Старший сержант Сергей Салахутдинов – командир медицинского отделения штурмового отряда «Тайфун» группировки войск «Центр». Он прошёл путь от сельского фельдшера до военного медика. Сергей рассказал о начале своего боевого пути, о том, как приходилось нести на себе раненого военнослужащего 10 километров под ударами вражеских дронов и какое средство для эвакуации он считает самым универсальным.
– Сергей, почему вы решили связать свою жизнь с медициной?
– С будущей профессией я определился ещё в школьные годы, хотел стать врачом, работать в больнице и помогать людям. Моя бабушка во время Великой Отечественной войны была санитаркой и хотела, чтобы кто-то из семьи продолжил её дело. Но никто по её стопам не пошёл, и последняя надежда была на меня. К тому же я родился в День медицинского работника, поэтому можно сказать, что судьба была предопределена с рождения.
Я знал, что на врача учиться долго и до работы с больными меня допустят ещё не скоро. Поэтому после школы я отучился на медбрата, всего три года – не очень большой срок. Окончив колледж, я сразу начал работать по профессии. Но мне все говорили, что без высшего образования никуда в наше время, и я поступил на факультет высшего медицинского образования в городе Томске.
Учился по специальности «Менеджмент систем здравоохранения», профессия сулила в дальнейшем хорошие перспективы. Но я явился в военкомат для прохождения военной службы по призыву. Помню, как там просил, чтобы меня забрали туда, где я смогу служить как медик и применять полученные знания.
Мою просьбу учли, и я попал служить фельдшером во Владивосток, в соединение противолодочных кораблей, на корабль «Адмирал Виноградов».
– Как сложилась ваша дальнейшая судьба после окончания военной службы по призыву?
– Я работал по программе «Врач на селе» в небольшом населённом пункте Могочино Томской области. Я ездил на машине «скорой помощи» к больным, также принимал их у себя в кабинете, делал прививки детям. Работы было очень много, хотя и жили всего 3 тысячи человек в том селе, но по большей части это возрастной контингент, который нуждался в медицинской помощи.
В больнице я проработал восемь лет, а после устроился врачом в школу, затем в детский сад. Однажды пришлось поработать совместно с МЧС по ликвидации затопления.
– Чем вы занимались помимо своей работы?
– Открыл секцию по тяжёлой атлетике, так как раньше занимался этим видом спорта. Помогал местным жителям в восстановлении храма. Потом познакомился и с местной самодеятельностью. Играл на бас-балалайке и гитаре в русском народном ансамбле «Ивушка». На конкурсах всегда занимали первое место. Но в 2019 году я уехал из этого прекрасного и тихого места.
Началась эпидемия COVID-19. Я работал в «красной зоне» медицинской помощи в Томске. Надевал специальный костюм, в котором был по 12, а иногда и все 24 часа, помогал больным. Потом началась специальная военная операция. В 2024 году я пошёл в военкомат и подписал контракт с Минобороны России.
– Как начинался ваш боевой путь?
– Я был назначен военным медиком в штурмовой отряд. С медиками проводились отдельные занятия. Специально для этого к нам приехали опытные инструкторы по тактической медицине из Петербурга. Спустя две недели я освоил всю программу и начал помогать другим в освоении медицинской науки.
Помню, как они мне несколько раз говорили: «Давай заберём тебя к себе, будешь инструктором». Но от предложений я вежливо отказывался. Знал, куда и зачем иду изначально, поэтому видел перед собой только один путь – спасать людей на передовой.
– Вы же проходили боевое слаживание со штурмовыми подразделениями, тяжело было?
– Первое, с чем сталкивается военнослужащий, – это физическая подготовка. Даже полигонную имитацию выдержать может не каждый. Но мне было проще: я всегда бегал по утрам, занимался в своей секции. На полигоне чувствовал себя как рыба в воде.
После обучения нас отправили на выполнение боевых задач. Я начинал с эвакуационной группы. Оказывал первую медицинскую помощь и доставлял раненого в безопасное место. Также приходилось осуществлять доставку боеприпасов и продовольствия нашим штурмовым группам на линию боевого соприкосновения.
– Какой случай вам запомнился больше всего из работы в эвакуационной группе? Сколько военнослужащих вы спасли?
– Не могу вам ответить на этот вопрос, их было очень много. Работали каждый день, вытаскивали наших парней с опасных участков, оказывали им медицинскую помощь. Но был случай, который отложился в памяти.
Нашим штурмовым группам была поставлена задача по взятию опорных пунктов ВСУ. Решили накопить силы в назначенном месте, чтобы избежать обнаружения противником. Передвижение осуществляли по два-три человека.
Один солдат совсем немного не дошёл до точки сбора, наступил на противопехотную мину «Лепесток». Я отправился за ним. Добрался, оказал ему первую медицинскую помощь и затем нёс его на себе 10 километров до точки дальнейшей эвакуации.
По пути приходилось постоянно прятаться от вражеских «птиц». Помимо этого, нужно было следить за состоянием раненого, подбадривать его, говорить: «Потерпи, браток, осталось совсем немного, вот-вот и будем уже на месте». Говоришь, а сам понимаешь, что ещё идти и идти.
Но, слава богу, мы дошли до точки эвакуации. Там бойцу обработали рану, наложили повязки, напоили, накормили и отправили в госпиталь.
– Вы сказали, что постоянно приходилось прятаться от дронов. Какие меры применяются, чтобы обезопасить себя и раненого во время эвакуации?
– Медик всегда работает как минимум с одним опытным военнослужащим, который ведёт постоянное наблюдение за небом. Мы называем их «птичниками». В случае появления беспилотника и его атаки он прикрывает медика и раненого. Ведёт огонь по дрону и отвлекает внимание на себя, тем самым даёт время нам найти укрытие.
У меня тоже всегда при себе есть оружие, но применять его приходится в очень редких случаях. Поэтому функцию нашего щита и глаз всегда выполняет «птичник».
– Сейчас стали широко применяться различные робототехнические комплексы, в том числе в эвакуационных мероприятиях. Приходилось ли вам работать таким методом, или вы применяли другие средства?
– Мы используем очень простое, но надёжное и мобильное средство –моноколесо, как у горных спасателей. Положил раненого на носилки и везёшь его по дороге. Если нужно преодолеть путь через лесополосу, то складываешь колесо и переносишь солдата через проблемный участок.
На втором месте по удобству применения у меня сетчатые носилки. Самый большой плюс в том, что они занимают мало места и всегда с собой. Но при эвакуации раненого на большое расстояние начинает тянуть руки. Поэтому «в фаворитах» первый вариант.
– Гражданская и военная медицина – разные специальности. В первом случае приходится работать с людьми, которые обратились к врачу из-за плохого самочувствия или болезни. Во втором случае приходится сталкиваться с огнестрельными и минно-взрывными ранениями. Насколько психологически вам было тяжело столкнуться с этим?
– Помню день, когда впервые столкнулся со спецификой военного медика. Я тогда был на пункте эвакуации. И первая мысль, которая меня посетила: «Как можно не впасть в болевой шок после такого?».
Подбегаешь к бойцу, спрашиваешь: «Обезболить?», а он отвечает: «Не-не, можно чего-нибудь попить?». И он берёт, спокойно пьёт воду, разговаривает с тобой, несмотря на своё ранение. Тогда я увидел, насколько мужественные и сильные духом наши солдаты.
Ни капли не жалею о своём выборе профессии. Наши парни день за днём продвигаются вперёд, громят врага и рискуют своей жизнью ради безопасного будущего. Я в свою очередь буду отдавать все силы, чтобы наши герои смогли скорее встать на ноги после ранений и вернуться в строй.
Константин КАМЕНСКИЙ
